Главная | Регистрация | Вход | RSSЧетверг, 13.12.2018, 00:56

Родом из Детства.

Меню сайта
Категории раздела
Ребусы. [6]
Включи соображалку и вперед!
Кумиры. [40]
Те, кого любим и фанатеем.
Хочу всё знать. [15]
Способы запоминания, интересные факты.
игровая [3]
игры настольные, интернетовские и т.д.
Ситуация... [4]
Жизненные ситуации в жизни подростков.
Увлечения. [3]
Любимые занятия подростков. Чем они увлечены...
Наш опрос
Какие статьи привлекли ваше внимание?
Всего ответов: 25
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Форма входа

Каталог статей

Главная » Статьи » Подростковый кабинет. » Кумиры.

Судьба дуэта Аллы Иошпе и Стахана Рахимова.

В конце 70-х из народных любимцев они превратились во врагов народа. Популярнейший дуэт, Алла Иошпе и Стахан Рахимов, песни которых - "Алеша", "Соловьи" и "До свидания, мальчики" - знала наизусть вся страна, в одночасье потеряли все. Знаменитую пару лишили званий, из продажи были изъяты и уничтожены все их пластинки и кассеты, Стахана исключили из партии, их дочь, студентку-отличницу Таню, выгнали из университета с формулировкой "не соответствующая высокому званию советской студентки"...
- Да бросьте вы ее, эту предательницу, эту сионистку! - уговаривал Рахимова представитель "органов". - Из-за какой-то жидовки портите себе жизнь. Пусть она катится к чертовой матери, но вы-то...
Тогда на увещевания молодого сотрудника КГБ Стахан Рахимов ответил фразой, ставшей впоследствии их девизом по жизни:
- Даже если Иошпе поставить на один конец земного шара, а Рахимова - на другой и развернуть их спиной друг к другу, они все равно возьмут дыхание в одном месте... Мы не можем не петь вместе. Мы не можем не жить вместе. Это исключено.
В этом году исполняется 40 лет, как Алла Иошпе и Стахан Рахимов живут и поют вместе.
Узбек и еврейка - они, если честно...
Алла увидела его случайно. В выходной день под звуки вечно бубнящего телевизора она наводила порядок в своей квартире. Алла уже направлялась в другую комнату, как вдруг какая-то неведомая сила приковала ее взгляд к экрану. С полузакрытыми глазами то ли пел, то ли молился худенький нерусский мальчик. "Боже, как он поет!" - прошептала Алла.
"Боже, как она поет!" - теперь уже настал черед удивляться Стахану. Он сидел в зрительном зале, когда на сцену поднялась Алла. Худенькая, как ему показалось, страшненькая, конопатенькая. Прихрамывающая на одну ногу. "Конец концерта, - усмехнулся про себя Стахан, - зачем она вышла?.." И тут девушка начала петь. Стахан был шокирован. Он достал из кармана ручку, нашел в программке имя неизвестной певицы - Алла Иошпе - и обвел его кружочком.
Через какое-то время они встретились. В Колонном зале проходил заключительный конкурс студенческой самодеятельности. Фаворитов, по общему мнению, было двое: солистка оркестра МГУ Алла Иошпе и восходящая звезда МЭИ Стахан Рахимов. Они в итоге и поделили первое место.
Алла его не узнала. "Вот сразу видно, что вы не певец! - возмутилась она, когда Стахан присел к ней за столик и небрежно закурил. - Курите, а это вредит связкам". Стахан молча погасил сигарету и пошел на сцену...
Стахан: "Еще до концерта я сказал себе: если она останется меня слушать - все будет. И когда она осталась, я незаметно снял обручальное кольцо и положил его в карман".
Алла: "Когда услышала, как он поет, я не выдержала, подошла к нему и сказала: "Стахан, какой же вы молодец!" А потом он пошел провожать меня домой и рассказывал сказки на узбекском языке. "Боракан-йогакан" - я слушала эту странную вязь речи, светили звезды... Это было так красиво. Я немного устала, он тактично посадил меня на лавочку у Никитских ворот, и мы разговаривали, разговаривали... Но я еще ни о чем не думала: любовь - не любовь. Даже и представить себе не могла, что заведу роман на стороне, уйду от мужа... Через неделю Стахан привел меня в свою компанию. Он делал плов, завернул вот так (показывает. - Авт.) рукава рубашки. Смуглый, красивый, худой, скуластый, зараза... Как он разделывал это мясо! Тогда я подумала: "Иошпе, тебе нужно спасаться бегством". Но он меня уже не отпустил..."
В семьях Стахана и Аллы известие об их браке восприняли в штыки. Родители Аллы возмущались: ты замужем, у тебя такой прекрасный муж, он тебя так любит! А этот - узбек. Из другой семьи, из другой республики. Ты что, не знаешь, они многоженцы, они коварные... Алла умоляла родителей: "Но мы не можем, мы так поем вместе!.."
Мама Стахана поначалу тоже казалась непреклонной. Говорила: "Москвичка. Они же все испорченные, избалованные. У нас тут что, мало узбечек своих?" - "Мама, - пытался возразить Стахан, - конечно, Алла москвичка, но она не русская, она еврейка..." Как ни странно, эта фраза подействовала. Женщина вдруг на минутку задумалась, тяжело вздохнула. "Ну что ж, - говорит, - все-таки своя". "В смысле, нацменка", - поясняет Стахан.
Алла: "Мой первый муж наше расставание перенес очень тяжело. Он вез меня на очередную репетицию, когда я сказала: "Не получится у нас, прости меня ради бога". Он отпустил руль, машина чуть не скатилась в кювет, одним колесом повиснув над оврагом. "Я тебя прошу, одумайся, - сказал он мне. - Ты потом об этом всю жизнь будешь жалеть. Это не твой человек. Я знаю, я чувствую. Пускай пройдет полгода, год, но давай не будем расставаться. Я никогда не напомню тебе о том, что было..." Он был для меня настоящим рыцарем: оберегал, заботился. Интеллигентнейший, добрейший, деликатнейший человек, любящий меня несказанно. Наверное, я его любила... Конечно, я его любила. Но у нас была разная жизнь: он - инженер, я - певица. А люди сцены - они же ненормальные, и терпеть эту ненормальность может только такой же ненормальный человек".
- Жена Стахана тоже переживала?
- Страдала, страдала девочка. Никогда не забуду: она приехала в Москву, вызвала его по телефону вниз... Мне так ее было жалко!
Стахан: "Наташа была студенткой, очень хорошая девочка: мягкая, добрая. А мама меня всегда учила, что человек должен быть не столько красивый, сколько теплый. Наташа как раз была такой - с изюминкой. Но ничего не поделаешь - музыка.".
"Стахан мне сказал: "Не пойдем к Рознеру, мне не понравилось, как он на тебя посмотрел"
В начале 70-х говорили о великолепной пятерке советской эстрады. На самом деле их было шестеро: Муслим Магомаев, Иосиф Кобзон, Майя Кристалинская, Эдита Пьеха и они - Алла Иошпе и Стахан Рахимов. Ни один кремлевский концерт, ни один новогодний "Огонек" не обходился без песен интернационального дуэта. "Алеша", "Соловьи", "До свидания, мальчики", "Ночка луговая" - с этими шлягерами Иошпе и Рахимов стали звездами первой величины в Советском Союзе и объездили весь мир.
Их называли "эстрада во фраке". Мягкая, лиричная манера исполнения. Негромкие, чистые, приятные голоса, неподдельная искренность. Зрители их боготворили. А вот коллеги - недолюбливали. Многие из знаменитых артистов за спиной у Аллы и Стахана перешептывались: "Чего в них особенного - как была самодеятельность, так и осталась. У них напрочь отсутствует эстрадная подача".
Алла: "Мы же на сцене очень статичны, почти не двигаемся. Помню, как-то раз были в Юрмале, выступали на концерте Раймонда Паулса. Перед нами вышел один латвийский дуэт. Неплохо пели, даже хорошо. Но все время обнимались, показывали, как они друг друга любят. А нам всего этого не надо. Зал ловил каждый наш нюанс: как я на него посмотрю, как он меня возьмет за руку, как я на него обопрусь... Этим же очень много сказано, правда? Не зря говорят, что самый громкий крик - это шепот. Про нас говорили: когда они поют на сцене, возникает ощущение, что зрительный зал им только мешает".
Стахан: "А недолюбливали нас в основном те артисты, которым в свое время мы, студенты, перекрыли кислород своими "леваками". У нас была слаженная команда, которая называлась "семь плюс семь": мы с Аллой, пятеро наших музыкантов и семь "разговорников": Марик Розовский, Алик Аксельрод, Семен Фарада, Александр Филиппенко и другие. Все студенты-аспиранты - ни одного профессионала. И мы "левачили" - все левые, коммерческие концерты в Москве были наши. В Мосэстраде народные артисты шептались по углам: "Откуда взялись эти аспиранты?!" Нас "кадрили" знаменитые коллективы: Московский мюзик-холл, оркестры Лундстрема, Рознера..."
- Кстати, - перебивает мужа Алла, - однажды мы все-таки пришли к Эдди Рознеру домой. Уже договорились о репертуаре, но только вышли, Стахан мне сказал: "Не пойдем, мне не понравилось, как он на тебя посмотрел". И со многими известными композиторами выходила точно такая же история - Стахан снова говорил: нет.
Со стороны могло показаться, что Алла и Стахан - эдакие баловни судьбы: молодые, талантливые, обласканные властями. На самом деле их путь к эстрадному Олимпу был усеян не только розами, но и шипами. Первый раз "по шапке" они получили за то, что во время Семидневной войны исполнили в Лужниках "вражескую" "Хаву Нагилу". Тогда, с формулировкой "за нарушение трудовой дисциплины", Аллу и Стахана не пустили на гастроли в Германию.
Дальше - больше. На концерте памяти Марка Бернеса сугубо патриотическую песню "С чего начинается Родина" Иошпе и Рахимов позволили себе исполнить в виде диалога, а в концовке еще и оставили вопрос открытым. Это уже была настоящая крамола. "Сосунки, они задают вопрос, они ставят под сомнение: с чего начинается Родина?!" - не могла скрыть возмущения "советская общественность" в лице чиновников из Министерства культуры.
Во время другого концерта Стахан на какое-то мгновение забыл слова одной из песен. Наступила неловкая пауза. Но певец не растерялся: подошел к рампе и попросил подсказки у зрительного зала. На следующий день кто-то распустил по Москве слух, что Рахимов вышел на сцену пьяным.
Но все это были цветочки - трагедия в их жизни случилась позже.
10 лет под домашним арестом
Как-то раз Иошпе и Рахимова пригласили в Министерство культуры. Тогдашний министр Демичев начал деловито: "Тут к нам поступило письмо, подписанное сотнями зрителей. Пишут: "Неужели наше великое государство не может помочь в лечении талантливой артистке Алле Иошпе?" Чем могу помочь?" "Нужна операция за границей", - ответил Стахан. "Почему за границей?! - возмутился Демичев. - Оперируйтесь здесь. У нас нет таких денег, чтобы оплачивать ваше лечение за границей".
Почти всю жизнь Алла Иошпе борется с постоянными болями в ноге. В 11 лет у нее обнаружили заражение крови. С того света девочку вытащить удалось, но проблемы со здоровьем остались. Восхищенные зрители и не догадывались, с какой чудовищной болью приходилось бороться певице. Отработав месяц, следующие два Иошпе обычно проводила в постели.
Алла: "В детстве мне мама говорила: "Ты не такая, как все. Что-то тебе не дано. Но что-то тебе дано намного больше, чем другим". Нет, я никогда не чувствовала себя ущемленной. Наоборот, меня всегда окружала масса мальчишек, которые ухаживали за мной, даже ревновали друг к другу. Я была хорошенькой девочкой, чего там говорить. И ребятам хотелось меня беречь, защищать. Все-таки слабенькая, хромаю. Например, в десятом классе у меня было сразу семь мальчиков. Чудных. Так трогательно: они приносили мне марки, книжки, цветочки, пирожки. Мама спрашивала: "Ты в кого-нибудь из них влюблена?" Отвечала: "По-моему, во всех".
Стахан: "Тогда, в конце 70-х, Аллу еще можно было вылечить. Мы нашли три клиники: в Израиле, в Нью-Йорке и в Париже. После отказа Министерства культуры мы сказали, что можем и сами оплатить лечение, готовы продать все, что есть... Ответ был тот же: не положено".
Алла: "То есть мы для них - никто. А ведь мы зарабатывали для государства большие деньги. Весь мир объездили с концертами, получали суточные по десять долларов в день, а в Госконцерт собственными ручками привозили тысячи. И были хорошими. А когда нам самим понадобилась помощь..."
И тогда Стахан решился, как посчитали многие, на безумство: подал документы на выезд на постоянное место жительства в Израиль. Реакция властей последовала незамедлительно: запретить. "Вы слишком много сделали для советского государства, чтобы вами рисковать, - сказали им на Лубянке. - Может случиться все что угодно". Как раз тогда страну потрясло известие об убийстве одного из наших музыкантов, который решил не возвращаться из Японии. "Вы нам угрожаете?" - глядя в глаза сотруднику КГБ, спросила Алла.
Уже на следующий день вчерашних любимцев объявили отщепенцами и предателями. Артистов лишили званий, уничтожили все их записи, запретили выступать с концертами. 1-й секретарь компартии Узбекистана Рашидов, когда ему доложили о ситуации, чуть не задохнулся от собственного гнева: "Рахимов?! Да он у меня скорее на Дальний Восток поедет, чем на Ближний!"
Ежедневно Алла и Стахан получали письма с угрозами, их дочка Таня вздрагивала от каждого телефонного звонка после того, как однажды услышала в трубке от незнакомца: "Приехал из Ташкента человек - убить твоего отца". Им поджигали двери, почтовый ящик, разбивали машину... И постоянно вызывали на Лубянку, где Алле предлагали отказаться от Стахана, Стахану - от Аллы, а их дочери Тане - от обоих родителей. "Пусть они едут, - говорили, - оставайся, мы же воспитываем детей-сирот".
Алла: "Для телевидения и прессы мы как будто умерли - ни одного упоминания. И лишь лекторы общества "Знание", вещавшие на различных предприятиях о международном положении, поминали нас "добрым" словом. Говорили, что некогда популярные певцы Алла Иошпе и Стахан Рахимов эмигрировали в Израиль. Что ведут там нищенский образ жизни. Что Стахан там варит плов и продает. Что просимся обратно, но Советский Союз не хочет принимать предателей".
Почти десять лет Иошпе и Рахимову не давали работать. Деньги, накопленные за долгие годы выступлений, таяли буквально на глазах. Супругам пришлось продать автомобиль. А через некоторое время стены их квартиры украшали лишь книжные полки - вся остальная мебель, а также посуда и антиквариат со временем осели в ближайшей комиссионке.
В один из дней Алла и Стахан написали ровно сто писем во все столичные издания: "Мы не уехали, мы живы, мы здесь. Нам не дают работать..." Часто из телефонов-автоматов им звонили какие-то незнакомые люди, говорили: "Ребята, мы с вами, держитесь". А знакомые - приходили в гости, приносили еду: торты, конфеты, салаты. Конечно, просили спеть. И вскоре по Москве распространились слухи: Иошпе и Рахимов устраивают домашние концерты. Действительно, каждую субботу в их доме стали собираться люди: актер Савелий Крамаров, музыкант Александр Брусиловский, пианист Владимир Фельцман, знаменитый академик Александр Лернер, нынешний министр труда Израиля Натан Щаранский - все те, кому в разное время было отказано в выезде. Свой "домашний театр" они назвали "Музыка в отказе". Его эмблемой стала картина одного запрещенного художника: две птицы, на клювы которых навешен амбарный замок.
"Здравствуйте, Алла Борисовна..."
При Горбачеве Иошпе и Рахимова уже не могли запрещать. Но и разрешать вовсе не спешили.
Стахан: "Нам дали какой-то жуткий оркестрик, разрешили гастролировать. Только без афиш. Приезжаем в один город - в зале лишь несколько человек в штатском. В другой - та же самая история. И вот для этой кучки гебешников мы пели. После серии таких "концертов" нас с Аллой вызвали в Министерство культуры, сказали: "Вот видите, люди не хотят вас слушать, родина вас не принимает".
Алла: "А чтобы отнять у нас право на сольные концерты, на Мосэстраде устроили переаттестацию всех артистов. Марк Новицкий, один из членов худсовета, подошел к нам и сказал: "Ребята, я вас так уважаю, я не могу в этом участвовать". И вышел из зала".
А они, державшись за руки, пели: "С любимыми не расставайтесь". В зале плакали. Даже кто-то из комиссии стал хлопать, но вовремя одернул себя...
Окончательно их "простили" только в 89-м. Да и то когда на заседание парткома, где решался вопрос: снимать или не снимать со Стахана Рахимова формулировку "враг родины", пришел Иосиф Кобзон. Певец, к слову которого привыкли прислушиваться на самом верху, сказал: "Отстаньте уже от них". И от них отстали.
Они и сегодня собирают полные залы. Причем не только в России. Америка, Израиль, Австралия, Германия - в этих странах Аллу и Стахана уже давно называют "народными артистами русской эмиграции". А два года назад Иошпе и Рахимову присвоили звания народных артистов России.
Алла: "Мы недавно были в Америке. Сидим в номере, вдруг раздается звонок: "Вы не читали эту беспардонную статью?" - "Нет, какую?" - "Сейчас мы вам привезем". Привезли, читаем - интервью с Аллой Пугачевой. Вроде все деликатно, никого не опуская, никого не обзывая. И вдруг натыкаемся на последнюю фразу. Вопрос журналиста: а почему вы то с одним, то с другим: то Филипп, то Галкин? Алла отвечает: ну как же, актерская судьба такая: если бы я все время была с одним, нас забыли бы точно так же, как Иошпе и Рахимова.
Так вот, уважаемая Алла Борисовна. Спасибо за то, что вы нас не забыли, упомянули всуе. Но вы забыли, что нас уничтожила советская машина. Поэтому, моя дорогая, мы сегодня не в обойме. А не потому, что я не бросила мужа или он меня. С вашей стороны подобное утверждение выглядит, мягко говоря, беспардонно. А если быть точнее - невежливо и неумно".
Их не забыли. И сегодня, когда Иошпе и Рахимов выходят на сцену, зал встает. Потому что они выжили. Потому что остались вместе. Потому что не предали друг друга. Не изменили своему стилю. Они не в обойме. Они - в сердцах людей.
17.02.2004
Дмитрий МЕЛЬМАН, Московский Комсомолец

Категория: Кумиры. | Добавил: domovoi (20.11.2018)
Просмотров: 6 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 1
0
1 domovoi  
Осенние листья шумят и шумят в саду
Знакомой тропою я рядом стобой иду
И счастлив лишь тот в ком сердце поёт
С кем рядом любимый идёт (Кто рядом с любимой идет)

Заря в небе ясном, тропа далеко видна,
И осень прекрасна, когда на душе весна,
Сильнее разлук тепло наших рук,
Мой верный единственный друг
Сильнее разлук тепло наших рук,
Мой верный единственный друг

Пусть годы проходят живет на земле любовь
И там где расстались мы встретились нынче вновь
Пусть годы летят, но светится взгляд,
А листья над нами шумят
Пусть годы летят, но светится взгляд,
А листья над нами шумят
Осенние листья- А.Иошпе и С.Рахимов

Имя *:
Email *:
Код *:
Поиск
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz

  • Copyright MyCorp © 2018
    Сайт управляется системой uCoz